В ТИСКАХ РАЗРУХИ
Шел 1921 г… Гражданская война окончена. Северный фронт ликвидирован. Согласно приказам от 18.12.1920 и 31.01.1921 все Фронтстрои и Военстрои были расформированы, в том числе и Фронтстрой-6, техническая база перешла в ведение Главного полит управления гос сооружений. И вновь встал вопрос о судьбе завода.
Предприятие оказалось в крайне тяжелом положении. Оно в полной мере испытало те серьезные экономические и социальные трудности, которые выпали на долю нашей страны после Гражданской войны. Не хватало продовольствия, топлива, сырья, квалифицированных кадров рабочих и опыта управления. Были разрушенные хозяйственные связи между предпринимателями и предприятиями, что-то подобное случилось сейчас у нас…
К концу 1921 г. топлива на заводе оставалось всего на 7-8 дней. Запасы чугуна, железа и кокса могли обеспечить работу лишь в течении 5-6 месяцев, да и то, за счет старых «заначек». Красноармейский паек, которым пользовались рабочие, сократился до минимума. 13 апреля Ярославский Губпродком сообщал в Наркомат продовольствия: «Положение с продовольствием в Ярославской губернии самое критическое, отчаянное…Прекратилась всякая индивидуальная выдача продуктов населению по трудовым карточкам, за исключением соли,,,»
По данным на 01.02.1921 г. на заводе числились: 23 слесаря, 12 кузнецов, 10 токарей, 7 литейщиков, а также 62 рабочих других специальностей, учеников и подручных. Всего 114 человек, но на работу выходило гораздо меньше. Но это еще только начало того катастрофического положения, в котором оказался завод после того, как воспряли духом и подъема производства, при вхождении в состав тех базы Северной 6-й Армии. Коллектив завода остался один на один в тисках разрухи. Полуголодные, полураздетые, потерявшие всякую надежду на лучший исход рабочие, замерзали в холодных заводских помещениях, отапливаемых в зимнее время лишь отходящим паром от работающего двигателя.
Но труднее было молодым да безусым ребятам, только-только вступившим в партию большевиков. У самих на душе «кошки скребутся», а тут еще косые, нетерпеливые и озлобленные лица своих же работяг. Ну что? Мира партейные обещали – а война 4 года гражданская, да еще какая: шел брат на брата, сын на отца, сосед на соседа. Интервенция, буржуины лезут. Так не буржуины в солдатских шинелях, да еще и в танках прут – такие же бывшие рабочие парни, да пахари от земли. Гонют их? Так и у нас не каждый по своей охоте. А, бают, те кто в армии были, подумаешь, вслух – комиссар в кожаной тужурке, а не в рваной шинели, так прилипчиво на тебя зыркнет: что, в ЧК захотел?
Заводы, фабрики – рабочим. Да на кой ляд они нужны, ежели сплошь да рядом хозяева разбежались_ а заводы стоят, все что можно по дому приспособили или на базар перетаскали и обменяли на жратву или махорку. Управлять заводом – дык, как им управлять – надо же грамоте быть обученным, да и в башке что-то должно быть. Не научились этому раньше, а бывшие потирают потихоньку руки: Ну что, шантрапа – доуправлялись – с голодухи и помереть недолго…
Земля – крестьянам. Да, землю еще тогда у крестьян не забирали. Но толк с той земли, если все продовольствие у работящего мужика, под чистую, выгребают. Уж лучше, напиться да в рваном кожухе на чуть тепленькую печь умоститься…
А тут по весне у Кронштадта загрохотало. Приходилось рабочим объяснять – это все враги баламутят – хотят нас задушить. Уж больно много врагов развелось и никак не уничтожить было их за 4 года. Слушали, надвигая картузы на голову, чтобы спрятать злые глаза из-под козырька…
Поди им там служивым, тоже не в терпеж стало от вестей нехороших с дому, вот и воспротивились бедолаги…
А на завод, все же нагрянула комиссия специалистов из Губсовнархоза. Обошли предприятие и узрели: наспех построенное помещение с опилками между двух рядов вагонки – обветшали. Система трансмиссий требует капитального ремонта. Оборудование используется, да всего на 10%. И сделала комиссия заключение: в целях концентрации производства и достижения экономии рабочих рук и топлива, остановить предприятие до наступления лучших времен, т.е. до того момента, когда будут созданы благоприятные условия. А в Ярославской губернии в 1920 г. в среднем 66% общего числа промышленных предприятий не работают, закрытие еще одного предприятия уже не имело существенного значения.
А рабочие возмутились – там наверху, оно, конечно, закрыть наш завод существенного значения не имеет – заводом больше – заводом меньше, мировая революция от этого не пострадает, но нам и так было не сладко, а тут закрыть завод… Уж лучше бы не приезжали – смуты только развели…
И несмотря на тяжелое положение, рабочие настаивали на сохранение и поддержание предприятия в действующем состоянии, ибо понимали, что находиться в положение безработных еще хуже. В конечном итоге упорство и настойчивость победили. Все же не зря проходили трудовую рабочую закалку, часы проведенные после работы в Союзе металлистов, в рабочем контроле – ПА Шишкин, КВ Бубер и др. машиностроители.
8 апреля 1921 г. решили в Губсовнархозе, завод был передан в аренду Управлению Северной железной дороги, которое предполагало наладить на нем ремонт и изготовление сельхозорудий. Однако не прошло и 2-х месяцев, как договор был расторгнут (31 октября 1921 г.), так как организовать производство не удалось и предприятие, фактически, бездействовало. А из Главметалла ВСНХ в адрес Губсовнархоза пришла телеграмма: «По имеющимся у нас сведениям вы передаете металлозавод другим учреждениям. Сообщите ваши соображения о дальнейшей работе заводов Лифшиц, Страблинского. В передаче их не видим основания.
Думается, что поступившая телеграмма вызвана либо письмом или посещением в Москве ВСНХ кого-либо из руководителей обоих предприятий, с нашего – РГ Шапиро или ФФ Фильгабера, который знал дорогу в ВСНХ, когда настаивал на отмене секвестра, а от Страблинского – АС Мендельсон.
И в Губсовнархозе сообразили – наш завод был единственным предприятием подобного типа в области, да еще имеющее важное хозяйственное значение.
Поэтому необходимо было сохранить его как самостоятельную производственную единицу, укрепив материально и обеспечив тем самым возможность для существования и дальнейшего развития. Это было самое правильное решение, да еще и на много десятилетий вперед. Этим решением (еще не ведали тогда в Губсовнархозе) заложили фундамент для развития производства фанеры в стране.
И чтобы решить проблему нашего и Стаблинского заводов опять тоже по умному рассудили – объединить их в единый Мехкомбинат. И не из-за телеграмы из ВСНХ нас объединили, а в первую очередь, может что и не подозревали, спасали Машиностроительный завод. А дело в том, что у Страблинского гвоздильного завода цикл производства и денежки быстро оборачивались, в итоге, в тоже время – на Машиностроительном заводе цикл производства был солидный и часто будут затруднения с зарплатой. Правда работники со Страблинского завода не с большой охотой пошли на объединение, но что делать? Вместе и выжили, и в трудную минуту помогали…
25 ноября 1921 г. состоялось, надо сказать историческое для завода, решение президиума Губсовнархоза, технологическим консультантом был небезызвестный нам ФФ Фильгабер.
В решение записали: создать в Ярославле механический комбинат в составе двух предприятий, принадлежащих ГСНХ: машиностроительного и чугунномеднолитейного завода, бывшего Якобсон и Лифциц, и, так называемого, Страблинского проволочно-гвоздильного завода, бывшего Гросмана.
В постановлении было указано, что в свое время оба предприятия, в числе 13 промышленных заводов были эвакуированы в Ярославскую губернию из района военных действий.
Для нас эта приписка очень важна, так как она подтверждает, что до 1921 г. завод не претерпел реэвакуации. А такие попытки от минчан были, но они не увенчались успехом и завод остался навсегда в Ярославле.
Любопытный документ сохранился в Ярославском архиве. После Гражданской войны в Ярославские края приехал сын владельца проволочно-гвоздильного Страблинского завода Гросман. Ему на заводе отказали в работе и он пишет жалобу в Губсовнархоз, что руководство завода не имеет права ему отказывать работать на заводе своего родителя-предпринимателя, он это право завоевал на фронте Гражданской войны, будучи к тому же командиром Красной Армии. Но этот эпизод для нынешней «Русьмебель»..
А принятое решение в 1921 г. президиумом Яргорсовнархоза в полной мере отвечает основным принципам НЭП в области промышленности. Согласно разработанному и утвержденному договору, не только осуществилась концентрация производства, но и внедрялся хозрасчет, который должен был обеспечить рентабельность работы предприятия. Полная ответственность за сохранность (правда, что уцелело) и содержание предприятия, за работу выполнение производственных программ, за реализацию производимой продукции возлагалось на управление Комбината.
Окончательное оформление нового предприятия было завершено 17 марта 1922 г. Управляющим Мехкомбинатом станет директор Страблинского завода, который некоторое время совмещать две должности – управляющий Мехкомбинатом и директор Страблинского завода – Абрам Самуилович Мендельсон.
Управляющим Машиностроительным заводом будет РГ Шапиро, а в последствии возглавит директор ВВ Иванов.
Для коллектива завода этот период будет годами взлета до трагического августа 1924 г.
МИС
